Остаточная деформация

Катерина Терешкевич
100
10
(1 голос)
0 0

Аннотация: Земля стала единым городом Солнца, люди стали гелами — единым народом — и отрастили крылья, беда и война никогда не придут, какие проблемы?..

Книга добавлена:
14-08-2023, 10:13
0
182
58
Остаточная деформация

Читать книгу "Остаточная деформация"



Глава 1. Люди так делают

Мне сказали: пойди, там клёво!

Я пошёл туда, а там гадко.

Я назад пришёл и здесь гадко,

А мне сказали: до меня было лучше. Веня Д’ркин

Паола

Решительно такого не могло быть. И йорни здесь не могло быть. Берт не понимал, как это возможно.

Зато понимал, что сейчас будет больно. Он же готовился, изучал вопрос. Мало того, когда когти йорни вспахали на его животе глубокие борозды, Берт искренне поверил, что уже знает, как это — по-настоящему больно. Он сцепил зубы покрепче и задержал дыхание. Инструктор говорил, что упражнение должно помочь сохранить контроль.

— Ну что ты как маленький, — прошептала йорни и прижала тлеющую головню к обнажённому бедру Берта. Высоко, у самого паха.

Раскалённая волна разошлась по позвоночнику, как… нет, Берт не знал, с чем сравнить ощущение. Сердце влипло в рёбра. Нижняя челюсть стала ватной, а язык мгновенно распух и одеревенел. Вонь горелой органики — такая мерзость… И дым. Лёгкий такой дымок.

Низкое ещё солнце продёргивало золотистые лучи-нитки сквозь полотно лиственных крон. Весело потрескивал костерок в шаге от головы Берта. Шипела остывающая в мясе головня, захлёбывающийся хрип рвался из глотки сам по себе, а Берт отстранённо и скомкано подумал, что инструктор — сволочь. Равно как Лью, Габи, Ник и прочие уверявшие, что гел в человеческом теле сможет больше, чем гел и человек по отдельности. Один Пети говорил правду, да и то явно не всю.

Ведь только вышел из Трещины! Два шага по земле Паолы — и на тебе. Не успел даже осмотреться, не то что достать оружие.

— Ну как? — озабоченно поинтересовалась йорни, отбрасывая остывшую деревяшку. — Повторим?

— Не… на…

— Скучный ты. — Йорни надула губы в притворном разочаровании. — Тогда развлеки меня разговором.

Её лицо… Оно было почти человеческим, но в «почти» крылась настоящая жуть. Пародия на человека. Карикатура на гела. Выродки. Всё-таки они выродки, ошибка эволюции. Если раньше у Берта имелись в данном утверждении сомнения, то сейчас они рассеялись — вместе с дымом.

— Чт-то… тх-х-хе…

— Ну и дикция у тебя, — хихикнула йорни, усаживаясь на землю рядом с Бертом. — Ничего, жить захочешь — заговоришь так, чтобы я поняла. Скажи, гельский уродец, как тебя сюда прислали?

Бешено колотящееся сердце замерло и с мерзким уханьем провалилось в какую-то не предусмотренную человеческой анатомией холодную яму.

Она знает?! Как? Откуда?!

На миг паника даже заглушила дикую боль в обожжённом бедре. Но инстинкт самосохранения сработал, Берт сообразил, что для йорни «гельский» — просто ругательство.

— Как всех… — прохрипел он вбитую в подкорку ложь. — Предложили… я согласился… За чудо, как все…

Она нахмурилась, морща лоб. Как ни странно, гримаса ей шла.

— Гельская срань, — сказала она, обращаясь явно не к жертве. — Что, прокол? Нет, надо проверить. — Йорни подозрительно сощурилась. — Очень уж интересные у тебя игрушки, господин Как Все.

Выдернула из костерка ещё одну тлеющую ветку и ткнула в окровавленный живот Берта раньше, чем тот успел закричать. Ничего, потом успел. Он корчился, пытаясь вывернуться, но со связанными за спиной руками и ногами, прикрученными к двум кольям, шансов было мало. Ни одного, если точнее. О, сохрани Берт сейчас способность внятно говорить, он бы сказал всё что знал! И чего не знал — тоже. Но он мог только орать и извиваться, до предела выпучивая глаза. Гусеницы, так корчились в обучающем видео гусеницы, когда человеческие дети тыкали в них лучинкой. Гусеница… Йорни и так гораздо крупнее человека, а сейчас казалась просто огромной. На прихотливо изогнутом роге повисло солнце.

— Расскажи, малыш. — Она убрала ветку и наклонилась к Берту. Посмотрела ласково, с сочувствием. — Всё подряд. Я сама решу, как все или не как все.

Берт вдруг с ослепительной ясностью понял, что его убьют. Скажет он правду или отрепетированную ложь — не будет иметь значения. Его жизнь — такая долгая жизнь гела — сейчас оборвётся окончательно и бесповоротно в самом начале пути. Может, чуть быстрее или чуть медленнее, но вот прямо здесь и сейчас, а в течение часа или дня — уже неважно. Останется голый человеческий труп, а самого Берта больше не будет никогда и нигде. Большая Война пойдёт дальше, не заметив потери маленького солдата.

Ужас перед внезапно распахнувшейся чёрной и ледяной прорвой окончательного небытия перекрыл боль. Сделал её несущественной, даже желанной, ведь боль — признак жизни, у мёртвых ничего не болит.

Йорни ещё что-то говорила, но он оглох и ослеп от ужаса и безысходности.

С ним не может, просто не может всё это происходить! Это… это дурацкие шуточки Габи, да! Гела нельзя убить как распоследнего ифера из боковой ветки Древа. Сон, бред, морок…

Смерть рухнула сверху.

Смерть весила как целая планета и пахла кровью. Секунду Берт слышал собственный крик, а потом провалился в чёрную, ледя…

*

Ледяную. Холодно. Так холодно, что мышцы ног каменеют, а потом их скручивает в раскалённый узел.

Судорога! Это называется судорога. У людей бывает. Он читал. Надо потянуть стопы пальцами на себя или уколоть чем-нибудь острым…

Берт очнулся окончательно. Правый глаз открылся полностью, а левый — на треть.

Над ним плавало синее небо в лёгких облачных кружевах. Телу было так холодно, что Берт не сразу сообразил, что ещё и мокро. Шум. Кровь в ушах? Нет, плеск воды. Но под головой сухо.

Он неловко и неправильно (одни святые ёжики могут навсегда запомнить, что в этой мясной колоде за что отвечает) напряг шею. Разумеется, она выгнулась в сторону, противоположную желаемой, и Берт увидел перевёрнутый лес. Ещё что-то было, но он не понял — что. Куча какая-то на стыке чёрной стены стволов и зелени лужайки. Понять бы, что оно такое… Догадка появилась, казалось, независимо от желания Берта. Невероятная, но единственно возможная. Скальпель Оккама.

— О, — раздалось откуда-то сверху и сбоку. — Не помер, значит.

От удивления Берт перестал задумываться, поэтому голова сразу повернулась куда надо. Женское лицо с полученного ракурса выглядело неприятно: широченная челюсть, норы ноздрей и маленькие глазки где-то вдали. Солнце обвело широким золотым кантом рыжеватую макушку и оттопыренные уши.

— П-пока н-нет, — промямлил-простучал зубами Берт. — Н-но шанс-сы неп-плохие.

Женщина захохотала. От смеха она слегка наклонилась, и ничем более не сдерживаемое солнце устремилось Берту в глаза. Пришлось зажмуриться, но ярчайшие сполохи продолжили водить хороводы у него под веками. От мельтешения затошнило.

— Х-холодно, — пожаловался Берт, с трудом сглатывая шершавый и липкий ком, неизвестно как образовавшийся в горле.

— Это от ожогов, — сказала женщина безмятежно. — Их надо охлаждать. Но, может, и вправду хватит.

Берт хотел горячо заверить, что точно-точно хватит, но его рванули под мышки так резко, что чуть не прикусил язык. Вода отпустила неохотно, напоследок обхлюпав ледяной волной.

Женщина, кряхтя, потащила его прочь от воды (реки? ручья?), сильно дёргая за плечи. И лишь теперь Берт понял, что его руки по-прежнему связаны за спиной. Это было… странно. Его спасли от йорни…

Йорни! Чёрная неподвижная куча на стыке травяного ковра и стены леса…

Но как?!

Великаншей женщина не выглядела. Тщедушное тело Берта волокла с явной натугой. Как она справилась с огромной йорни?! И… и кто она такая, в конце концов?!

— Полежи, высохни, — пропыхтела эта загадочная особа, с облегчением роняя Берта на колючую траву. — Я поищу твои штаны. Да, ты вообще в штанах был? Ну, чтобы я зазря не бегала.

— В шт-т-тх… — подтвердил Берт, которого колотило уже не только от холода, но и от дурных предчувствий. От сотрясения синяки, ожоги и порезы моментально заболели. Не так сильно, как раньше, но ощутимо. Придавленные его весом кисти рук ощущались под поясницей как некий посторонний предмет. Камень, например. Или кусок дерева.

Понадобилась вся его воля, чтобы не стучать зубами. Ну и немного логики.

Женщина не проявляла враждебности. Напротив, пыталась — пусть и варварскими методами — облегчить его боль. Штаны вот пошла искать. Берт наконец-то сумел поднять голову, рассмотрел повреждения и чуть не расплакался от жалости к себе. Посиневшая, в «гусиных цыпках», кожа, какое-то дрянное месиво на месте живота, сизо-жёлтая вздутая блямба у паха. Хорошо, что Берт не может видеть собственное лицо. Ничего удивительного, что женщину не интересовала нагота Берта. Отвратительно выглядит. Ледяной наркоз пока худо-бедно действовал, но это самое начало. Дальше будет хуже.

Какая разница, развяжет или нет? Без её помощи Берт один пёс пропадёт.

— Нашла! — радостно возвестила женщина.

Её тень нарисовала на груди Берта сложной формы тёмное пятно. Берт хрипло дышал, не в силах сформулировать мысли. Но она не стала ждать вопросов.

— Херовато на вид, — оценила, присев на корточки. — Пожалуй, штаны покамест подождут. Надо, чтобы ота гуля чутка поджила. Погано выглядит, — повторила зачем-то. — И по ощущениям навряд лучше.

— Ничуть н-не луч-чше… — прокашлял Берт и выпалил неожиданно даже для себя: — Развяжи. П-пож-жалуйста. Я… ты же видишь, я и двух шагов не… не сд-делаю.

Зачем?! Ну святые же ёжики! Не собирался же ни о чём просить. Проклятый человеческий язык не послушался, как перед тем — шея.

Женщина скептически приподняла бровь.

— Сейчас — да, — согласилась она. — А потом? Когда тебе получше станет? Почём я знаю, за что тебя та йорни пытала. Может, ты душегуб какой-нибудь.

— А з-зачем тогда сп-пасала? — окончательно потерялся Берт.

Женщина выпятила нижнюю губу и пожала плечами.

— Ну… — протянула она. — Люди так делают, если ты не знал. Выручают друг дружку.

Последняя сентенция несколько расходилась с тем, что Берт знал о людях, но спорить не стал. В конце концов, он чистый теоретик.

— И ч-что теперь? — только и спросил.

— Поклянись, — уверенно приказала женщина. — Поклянись жизнью, что никогда и ни при каких делах не нападёшь на меня, не подставишь и не предашь.

Берт бессильно закрыл глаза.

Клятва? Да о чём она вообще? Слова, пустой звук. Разве можно полагаться на слова?

Она дура?

Скорее всего. Дура. Впрочем, сам он ненамного умнее.

— Клянусь своей дурацкой жизнью, — выдохнул. Дрожь из голоса ушла. Берт больше не заикался. — Я тоже не знаю, кто ты, как здесь оказалась и как смогла отбить меня у йорни. Но я клянусь, кем бы ты ни была. Не нападу, не подставлю, не предам. Никогда и ни при каких делах. Достаточно?

— Да, — совершенно спокойно сказала она. — Хорошо сказал, правильно. Меня Айрин звать, а тебя?

Она осторожно приподняла его за плечи, чтобы разрезать верёвку. В израненный и обожжённый живот словно воткнули тупую палку, но терпеть можно. На стенде иногда приходилось хуже. Пару секунд Берт рассматривал её волосы, совсем близко. Коротко стриженые, каштановые, не рыжие, лишь на солнце отливают бронзой. Запах горячего дерева.

Габи советовал не называть своего настоящего имени, если вдруг на Паоле окажется кто-то живой и захочет познакомиться. «Представься каким-нибудь Патриком Пумблом, — ухмылялся, поучая, начальник разведотдела. — Или Николаем Кузькиным. Чтоб ты знал, это азы работы разведчика». До более детальных пояснений Габи не снизошёл, и Берт тогда обиделся — эка цаца. Сейчас же советы казались особенно идиотскими.


Скачать книгу "Остаточная деформация" - Катерина Терешкевич бесплатно


100
10
Оцени книгу:
0 0
Комментарии
Минимальная длина комментария - 7 знаков.
Книжка.орг » Любовная фантастика » Остаточная деформация
Внимание